космическая игра

вобождены все живые существа. В своем
обете Бодхисатва выражает намерение принимать страдания воплощенного существования,
чтобы помочь другим:

Нет числа живым существам,
но я обещаю всех их спасти.
Заблуждения неисчерпаемы,
Но я обещаю положить им конец.
Врата Дхармы многочисленны,
Но я обещаю войти во все.
Путь Будды – наивысший,
Но я обещаю свершить его.

УМИРАНИЕ ПРЕЖДЕ СМЕРТИ

Многие люди, которым довелось переживать холотропные состояния, сообщают, что
перинатальный уровень психики видится им как врата между трансцендентной сферой и
материальной реальностью, как проход, действующий в обоих направлениях. Во время
нашего биологического рождения, когда мы являемся в материальный мир, мы “умираем”
для трансцендентного измерения; и наоборот, нашу физическую смерть можно
рассматривать как рождение в мир духа.
Однако духовное рождение не обязательно связано со смертью тела. Оно может
произойти, в любое время в ходе глубинного самоисследования или даже во время
спонтанного психодуховного кризиса (”критического состояния духа”). Таким образом, оно
является чисто символическим событием, “смертью эго”, или “умиранием прежде смерти”,
не влекущим за собой никаких биологических разрушений. Абрагам а Санта-Клара,
австрийский монах-августинианец XVII века, выразил это в одной фразе: “Человек,
умирающий прежде смерти, не умирает, когда приходит смерть”.
Это “умирание прежде смерти” играло важную роль во всех шаманских традициях.
Шаманы, переживая кризисы посвящения, утрачивают страх смерти и хорошо осваивают ее
эмпирическую территорию. В результате они учатся посещать эту сферу по своему желанию
и обеспечивать аналогичные переживания другим. В мистериях смерти и возрождения,
широко распространенных в Средиземноморье и других частях Древнего мира,
посвящаемые переживали глубокую символическую встречу со смертью. В этом процессе
они утрачивали страх смерти и развивали в себе совершенно новую систему ценностей и

ия. С другой стороны, можно
войти в такое состояние сознания, в котором открывается, что мы по своей сути существа
духовные и потому свободны в своем решении воплощаться и участвовать в космической
драме. А иногда мы способны пережить очень интенсивное отождествление с самим
творческим началом, или Богом. Все эти переживания бывают весьма реальны и
убедительны.
Однако же было бы серьезной ошибкой делать из таких прозрений какие-либо выводы
относительно нашей обычной личности и нашего воплощенного “я”. Разумеется, в такой
форме мы не принимали ни одного из вышеописанных решений. Утверждения типа “ты – Бог
и сам сотворил свою Вселенную”, если их применять к телу-эго, вводят в заблуждение. Я
вспоминаю семинар в Эсаленском институте в Биг-Суре (Калифорния), на котором
руководитель авторитетно навязывал участникам вышеприведенное утверждение. Одну из
женщин в группе очень расстроилась, ведь она была матерью умственно отсталого ребенка,
а руководитель утверждал, что эту трудность она якобы выбрала и создала себе сама, т. е.
что она – та, какой она себя ощущает в повседневной жизни – полностью в ответе за
несчастье своего ребенка. Такого рода ситуации обусловлены серьезные смешением
уровней рассмотрения и неправильной аргументацией, а значит, здесь налицо “ошибка в
логическом моделировании”.

АРХЕТИПИЧЕСКИЕ СУЩНОСТИ И СФЕРЫ

Теперь можно вернуться к динамике космического процесса творения, каким он
открывается нам в холотропных состояниях сознания. Я уже подробно рассмотрел наиболее
часто встречающиеся прозрения, которые наводят на мысль, что Вселенский Разум
посредством сложных комбинаций многократного деления и космической диссоциации и
забвения создает виртуальные реальности живых существ, каждое из которых ощущает себя
как нечто отдельное от других и отчужденное от своего источника. В постоянном
динамическом взаимодействии друг с другом эти существа порождают невероятно
многообразные эмпирические миры, и, по всей видимости, материа

енсивности до тех
пор, пока вдруг что-то не распахнулось и я не пришел к ошеломительному
осознанию, что, оказывается, я убиваю и насилую себя самого. Это
открытие таило в себе множество измерений и тем привело меня в
замешательство. Интенсивная борьба подвела меня к некоему переломному
моменту, где я внезапно постиг, что являюсь одновременно убийцей-
насильником и жертвой. Эмпирически я понял, что мы – одно. Глядя в глаза
своей жертвы, я обнаружил, что смотрю в глаза себе самому, и в слезах
повторял: “Я же это делаю самому себе!”
Это была не кармическая инверсия, не переключение в прежнюю жизнь, где
жертва и злодей поменялись местами. Скорее это был квантовый переход на
эмпирический уровень, где все двойственности растворялись в едином
всеохватном потоке. Это <я”, которым я теперь стал, никоим образом не
было моим личным, но являло собой единство, лежавшее в основе всего и
включавшее всех людей. Охватывая весь человеческий опыт, оно было
коллективным и в то же время крайне простым и неразделенным. Я был одно.
Я был агрессором и жертвой, насильником и изнасилованным, убийцей и
убиенным. Я делал все это с самим собой. На протяжении всей истории я
делал это с самим собой.
Боль человеческой истории была моей болью. Там не было жертв, помимо
меня. Ничего не происходило вне меня: все происходило во мне и со мной. Я
был в ответе за все, что переживал, за все, что когда-либо происходило. Я
смотрел в лицо своему творению. Я делал это. И делаю. Таков мой выбор. Я
сам решил создать все эти ужасные миры.

ФОРМЫ ПУСТОТЫ И ПУСТОТА ФОРМ

В любой метафизической дискуссии о существовании зла мы должны учитывать еще
один важный фактор. Тщательный анализ природы реальности, будь то эмпирический,
научный или философский, откроет нам, что материальный мир и все происходящие в нем
события – по сути пустота. Тексты различных буддийских школ предлагают медитативные
практики, посредством которых можно открыть пустоту всех материальных объектов и

т позицию
вышеназванных древних учений и потому в корне противоречат основным положениям
материалистической науки относительно сознания, человеческой природы и природы
реальности. Они четко указывают, что сознание не продукт мозга, но изначальный принцип
существования и что оно играет решающую роль в творении чувственного мира.
Эти исследования еще и радикально меняют статус человеческой психики, показывая, что
психика индивида в ее самом широком диапазоне по сути соизмерима со всем бытием и
абсолютно тождественна космическому творческому принципу. Такой вывод, пусть он и
являет собой серьезный вызов мировоззрению современных развитых обществ, вполне
согласуется с представлением о реальности, которое содержится в великих духовных и
мистических традициях мира, названных у философа и писателя Олдоса Хаксли “вечной
философией” (Huglei 1945).
Современные исследования сознания в целом подтвердили базовые тезисы вечной
философии. Они раскрыли перед нами грандиозный замысел, лежащий в основе творения, и
показали, что высший разум пронизывает все бытие.
В свете этих новых открытий духовность видится важным и законным стремлением
человеческой жизни, поскольку она отражает ключевое измерение человеческой психики и
всего миропорядка. Зачастую мистические традиции и духовные философские учения
прошлого не принимались всерьез и даже становились объектом критики за свою
“иррациональность” и “ненаучность”. Но такая оценка как нельзя более далека от истины.
Многие из великих духовных систем являются продуктом многовекового углубленного
изучения человеческой психики и сознания, и в этом они во многом сходны с научными
исследованиями.
Эти системы дают подробные указания относительно методов вызова духовных
переживаний, на которых они основывают свои философские теории. Достоверность
систематически накопленного материала обычно подтверждается многовековым опытом,
что и требуется для обеспечения достоверных и надежных знаний в любой области научных
и

постановка бывают настолько совершенны, что мы забываем об
иллюзорности наблюдаемых событий и реагируем на них так, словно они реальны. Иногда и
хороший актер может утратить ощущение своей личности и временно слиться с
исполняемой ролью.
Как я уже говорил, мир, в котором мы живем, обладает множеством характеристик,
отсутствующих у Абсолютного Сознания в его чистой форме, например многообразием,
противоположностями, плотностью, физическими характеристиками, изменчивостью и
непостоянством. Проект творения факсимиле материальной реальности, обладающей этими
свойствами, выполняется с таким художественным и научным совершенством, что
отколовшиеся единицы Вселенского Разума находят его целиком и полностью
убедительным и ошибочно принимают за реальность. Что же до атеиста, то через него,
крайнее выражение своего художественного мастерства, божественное превосходно
выдвигает доводы не только против своего участия в творении, но и против самого своего
существования.
Одной из важных хитростей, помогающих творить иллюзию обычной материальной
реальности, является существование банального и уродливого. Если бы мы все были
сияющими эфирными существами, получающими жизненную энергию прямо от солнца и
живущими в мире, где все ландшафты выглядели бы как на Гималаях, в Большом каньоне
или на девственных островах Тихого океана, то наша причастность к божественной
реальности стала бы очевидной. Аналогичным образом, если бы в нашем мире все здания
были подобны Альгамбре, Тадж-Махалу, Занаду или Шартрскому собору или если бы нас
окружали скульптуры Микеланд-жело и мы бы слушали музыку Бетховена или Баха, то
было бы легче узреть божественность природы нашего мира.
То, что мы обладаем физическими телами со всеми присущими им секрециями,
выделениями, запахами, несовершенствами и патологиями, а также желудочно-кишечным
трактом, содержимое которого весьма неприятно, несомненно, затуманивает и запутывает
вопрос о нашей божественной природе. Физиологические фу

собой
чрезвычайно важный эмпирический перекресток. Это не просто точка схождения трех самых
критических моментов биологического существования – рождения, секса и смерти, – а линия
раздела между жизнью и смертью, индивидом и видом, психикой и духом. Полностью
осознанное переживание содержания этой сферы психики с последующим сведением
воедино всех ее моментов может очень сильно повлиять на человека и привести его к
духовному раскрытию и глубокому личному преображению.
Люди обычно начинают этот процесс интенсивного эмпирического самоисследования по
весьма личным причинам – либо с терапевтическими целями, либо ради собственного
эмоционального и духовного роста. Однако определенные аспекты перинатальных
переживаний явно указывают на то, что по своей значимости происходящее намного
превосходит узкие интересы индивида. Сила задействованных эмоций и физических
ощущений, а также частое отождествление с бесчисленным множеством людей различных
исторических эпох придает этим переживаниям отчетливый трансперсональный характер.
В нижеследующей выдержке из отчета о мощном сеансе, включающем холотропное
состояние сознания, прекрасно схвачена природа перинатальных переживаний, их сила и
степень участия в них коллективного бессознательного человечества:

Я был удивлен и обескуражен тем, насколько мучительным оказался этот
сеанс. Он не был личным и мало касался моего биологического рождения.
Испытываемая мною боль явно относилась прежде всего к рождению
человека как вида, а уже потом – к моему рождению. Границы моего опыта
расширились настолько, что охватили всю человеческую расу и всю
человеческую историю, и это “я” было во власти такого ужаса, который не
поддается описанию. Там было яростное безумие, кипящий океан хаоса, боли
и разрушения. Казалось, весь род человеческий собрался отовсюду и
совершенно обезумел.
Люди нападали друг на друга с бешеной яростью, усиленной
фантастическим оружием. Передо мной вихрем проносились и сталкивались
тысячи

ство дискомфорта и неудовлетворенности настоящей ситуацией. Это
недовольство само по себе аморфно и не поддается точному определению, но может
проецироваться на широкий спектр проблем. Мы можем отнести его к своей внешности,
нехватке возможностей и материальных средств, низкому социальному положению и
влиянию, недостаточной власти и известности, а также ко многому другому.
Какова бы ни была реальность нынешних обстоятельств, ситуация всегда кажется нам
неудовлетворительной и решение представляется делом будущего. Подобно тому как плод,
проходя по родовому каналу, борется за свою жизнь, мы ощущаем сильную потребность в
ситуации, которая лучше настоящей. В результате непреодолимого стремления к будущему
мы никогда не живем полностью настоящим моментом и ощущаем свою жизнь как
подготовку к лучшему будущему.
Наша фантазия реагирует на это чувство экзистенциального дискомфорта, создавая образ
будущей ситуации, которая принесет удовлетворение и исправит все воспринимаемые ныне
пороки и недостатки. Экзистенциалисты называют этот механизм “автопроецированием” в
будущее. Последовательное применение данной стратегии влечет за собой модель жизни,
которую называют “вечной суетой” или “мышиной возней”, – погоню за миражами грядущего
счастья и неспособность в полной мере наслаждаться тем, что доступно в настоящем.
Зачастую люди живут так всю жизнь, пока смерть не раскрывает им истину, а с нею всю
пустоту и тщетность такого существования.
Достигаем мы желаемых целей или нет, автопроецирование в будущее как средство
устранения экзистенциальной неудовлетворенности является “стратегией проигравшего”.
Оно основывается на коренном непонимании и неправильном толковании наших
потребностей. По этой причине оно никогда не дает нам ожидаемого удовлетворения. Когда
мы не в состоянии достичь намеченных целей, мы приписываем нашу постоянную
неудовлетворенность тому, что якобы не сумели внести в жизнь коррективы. Но когда мы
достигаем этих целей, как правило, оказ

м,
созванным в Константинополе императором Юстинианом в 553 г., и признаны ересью.
Вынесенный Оригену приговор гласил: “Если кто-либо будет отстаивать это вымышленное
предсуществование душ и подчиняться исходящей из этого чудовищной доктрине, предать
его анафеме!” Однако некоторые ученые полагают, что следы этого учения можно найти в
писаниях св. Августина, св. Григория и даже св. Франциска Ассизского.
Как нам объяснить, что столь многие культурные группы в ходе истории придерживались
этого необычного верования и создали для описания его сложные теоретические системы?
Неужели все они соглашались в вопросе, столь чуждом индустриальной цивилизации Запада
и представляющемся западной материалистической науке совершенно абсурдным? Обычно
это объясняют якобы нашим превосходством в научном понимании Вселенной и природы
человека. Однако более подробное исследование показывает, что истинная причина этого
разногласия – склонность западных ученых придерживаться собственной системы
убеждений и игнорировать, подвергать цензуре и искажать все наблюдения, которые ей
противоречат. А говоря еще более конкретно, такая позиция отражает нежелание западных
психологов и психиатров обращать внимание на переживания и наблюдения, полученные из
холотропных состояний.

ЭМПИРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ

Понятие перевоплощения и кармы не есть “верование” в обычном смысле слова, которое
означает теоретическую и чувственную позицию, не подтвержденную фактами и
являющуюся необоснованной и произвольной. Для индуистов, буддистов, даоистов и других
групп перевоплощение не вопрос верования: для них это понятие составляет важную часть
их религии. Это высокий эмпирический вопрос, основанный на весьма особых переживаниях
и наблюдениях. То же справедливо для западных исследователей сознания, обладающих
открытым умом и обширными знаниями. Они вовсе не наивны и не несведущи в
философской позиции и мировоззрении материалистической науки, как их любят изображать

ь независимое существование.
Мы могли бы пойти еще дальше и представить себе кусок льда. Здесь вода подверглась
настолько принципиальным изменениям и настолько отличается от своей первоначальной
формы, что если бы мы не имели интеллектуального знания о процессе замерзания и его
последствиях, то не смогли бы распознать в этом куске льда воду. Ведь в
противоположность воде лед плотен, прочен, тверд и жесток. Подобно снежинке,
возвращающейся к своему первоначальному водному состоянию, лед должен пройти
полную аннигиляцию и утратить все, что составляет его сущностные характеристики.
Аналогичные образы, уподобляющие различные аспекты творения воде, можно найти в
мистической литературе всех веков. Вот как описывает Божественное Руми: “Это Океан
Единства, где нет ни супруга, ни супруги. Его жемчужины и его рыбы – не что иное, как его
волны”. <...> “Дух поистине и всегда один, но проявления его на различных планах творения
различны. Подобно тому как лед, вода и пар не три разные вещи, но всего лишь три формы
одного и того же, Дух один, но его форм множество. В виде тончайшей сущности он
пребывает в высочайших запредельных сферах, но по мере нисхождения к более грубым
сферам выражается в менее тонких формах”.
В предельной ситуации исток не только утрачивается и предается забвению, но
отрицается даже само его существование. Для этой стадии творения весьма трудно
подобрать образ, связанный с круговоротом воды в природе. Здесь наилучший пример -
ситуация атеиста. Вот как один из моих пациентов увидел в холотропном состоянии
дилемму атеиста:

Атеист представляет собой крайнее выражение космического юмора. Он -
отщепленная единица божественного сознания, посвятившая свое бренное
существование трагикомической борьбе за явно недостижимую цель. Он
решительно пытается доказать, что как Вселенная, так и он сам – всего
лишь случайные материальные образования и что творец не существует.
Атеист полностью забыл о своем божественном происхождении, не ве